Интервью газете "Моя семья", июль 2005

Она вырвалась из моих цепких объятий и сказала:
«Все, Белоголовцев! Я выхожу за тебя замуж»!

За годы работы на телевидении Сергей Белоголовцев перепробовал массу образов и амплуа. В его творческой биографии пародии на эстрадных артистов, политических обозревателей, спортсменов и властьимущих. Но никому и в голову не приходит обижаться на ведущего «ОСП-студии» – настолько талантливо работает этот артист. Окончательно покорил телезрителей созданный Белоголовцевым образ папаши Звездунова, ставший собирательным образом всех российских мужчин. Трудно поверить, но специального актерского образования у Белоголовцева нет. Как же возник на наших голубых экранах этот самородок?
– Сергей, где прошло ваше детство?
– Все сознательное детство я провел в чудесном городе Обнинске между Москвой и Калугой.
– А несознательное детство?
– Несознательное – во Владивостоке. Папа с мамой уехали оттуда, когда мне было два года. Отца пригласили преподавать физику в Обнинском филиале МИФИ.
– Расскажите о ваших родителях.
– Папа и мама были очень красивой парой – жгучий брюнет и очень интересная блондинка. Отец окончил Саратовский политехнический институт и поехал по распределению во Владивостокский политех преподавателем физики. Мама была его студенткой. Была романтическая любовь, начавшаяся, естественно, на картошке, как у всех нормальных людей.
– У вас такие умные родители. А вы сами хорошо учились?
– Да практически на одни пятерки.
– И при этом вы так виртуозно владеете блатной и ненормативной лексикой!
– Не знаю, как это вышло. У нас был город ученых, наукоград мирного атома! Но почему-то меня окружала одна шпана. Не скажу, что серьезная, но украсть банку сока в магазине или вынести из школы музыкальные инструменты – моим дружкам было раз плюнуть.
– То есть вы воровали?
– Нет, но находился на грани. Отец говорил мне: «Ты соображай! Все очень просто: детская комната милиции, колония – и все!» И вот – помню очень ярко – открываю однажды «Советский экран» и читаю анонс какого-то фильма о мастере ПТУ, который открыл кружок для трудных подростков, чтобы перевоспитывать. И этому мастеру были неинтересны гладкие, лощеные отличники, а интересны парни с трудной судьбой, которые вот-вот готовы встать на скользкую дорожку. Прочитал я этот анонс и говорю отцу: «Видишь, пап, ему не интересны гладкие отличники!» И папа закричал на меня страшно: «Ну давай, давай, иди в трудные, если это тебе так нравится! Пожалуйста! Туда тебе и дорога!» И в какой-то момент я понял, что не буду трудным подростком, шпаной, урлой. Уже в старших классах у меня появились более интеллигентные, цивилизованные друзья.
– А как ваши друзья-хулиганы? Вы поддерживаете с ними отношения? Достигли они в жизни чего-нибудь?
– Нет, не поддерживаю и не знаю, чтобы кто-то чего-то достиг. Недавно в Обнинске, куда мне очень редко удается выбраться, встретил своего школьного приятеля. Потрясающая встреча! Я видел его, когда учился в классе седьмом, а сейчас вдруг встретил 37-летним мужиком! Смотрю, стоит мой дружок детства – тот же самый, но при этом такой толстый, рыхлый! Он и не он! Такое впечатление, как будто какая-то фея дотронулась своей волшебной палочкой до этого замечательного, веселого, гладенького блондинчика, и он превратился вдруг в дядьку с бутылкой пива в руках! Это, конечно, серьезное потрясение.
– Вы в детстве много читали?
– Много, и это была мамина заслуга, потому что папа никогда не увлекался художественной литературой. Он читал либо научную, потому что занимался физикой и плазмой, либо газету «Правда». А мама – потрясающе романтическая женщина. Я спокойно могу застать ее с «Пятнадцатилетним капитаном» Жюля Верна, которого она перечитывает в сто двадцатый раз. Ну и некая романтика перекочевала в мою жизнь. Я обожаю до сих пор, например, Конан Дойля, рыцарские романы, меня приводят в трепет индейцы Фенимора Купера.
– Помните свою первую влюбленность?
– Я как-то очень поздно начал влюбляться в девушек – наверное, в классе седьмом. И потом, мы не влюблялись, а выбирали себе девчонку для ухаживаний. В моей среде было неприлично влюбляться. Обычно все начиналось в пионерлагере. Выбирали себе девчонку и "кадрили", приглашали на танцы. Но делалось это неловко, даже разговаривать с объектом своей страсти было не принято. Стеснялись. И, как правило, в городе роман уже не повторялся. Встретившись на улице, прятались глаза и убегали куда-то в сторону газона.
– Ну, а потом, в старших классах?
– Потом, конечно, были интересные знакомства. Но вот некоторые люди умеют как-то с раннего детства ухаживать правильно, и вокруг них всегда целая толпа девчонок. А у меня так не получалось. Я все время делал какие-то нелепости. Например, мне очень нравилась одна девушка, маленькая такая, черненькая – очень красивая. Так вот я ее просто умучил катанием на велосипеде! Сажал на раму, как придурок, и катал, катал! Видимо, ее маленькие девичьи ягодички не выдержали, и через неделю она послала меня на фиг, причем я долго не мог понять, почему.
– А с женой вы как познакомились?
– У нас в институте был военно-патриотический клуб, в котором люди занимались тем, что искали погибших героев. Это была официальная часть, а неофициальная – всевозможные агитбригады, походы, слеты. У нас не было актового зала – пока я учился он был на ремонте, – и поэтому все творчество проходило в лесах. Собиралось человек двести студентов, и выезжали за город под эгидой комсомола: автобусы, рюкзаки, сухой закон, причем, тогда не было КВНов, они были запрещены, а у нас они были. Наташа была комиссаром клуба – такая комсомольская богиня, как у Окуджавы.
– Значит, она была деловой, сильной, властной и, как я понимаю, полной вашей противоположностью?
– В общем-то, да. И это тот вариант, когда противоположности сходятся. А я был… не такой чтобы совсем разгильдяй, но на третьем курсе института понял, что горное дело абсолютно не имеет со мной ничего общего. И по окончании института был не самым лучшим горным инженером в стране.
– Зато в делах КВНовских, вы были, конечно, первым.
– Да, я был прямо такой местной звездой.
– А Наташа как комиссар вас организовывала.
– Можно сказать и так. Она, например, сама мне, первая сказала, что выходит за меня замуж.
– Вот как?
– Да, мы стояли, целовались, она вырвалась из моих цепких объятий и сказала: «Все, Белоголовцев! Я выхожу за тебя замуж!» Я сказал: «Вот здорово! Вот прям отлично! Я как раз собирался предложить тебе то же самое!» Мы наметили день свадьбы, подали заявление и через полгода – 11 апреля – расписались. Друзья придумали нам специальную поздравительную программу: песни, стихи. Всю свадьбу мы и наши институтские гости хохотали, а приглашенные родственники слегка недоумевали: что происходит?
– Сейчас вы заставляете хохотать всю страну. А у вас и ваших коллег по «ОСП» есть образец для подражания?
– Ну, естественно, у нас есть предтеча – американская программа «В субботу вечером». Это набор разных скетчей, пародий, которые снимаются живьем в студии. Но у нас абсолютно своя история, мы пошли другим путем. А образец для подражания из актеров… ну вот я могу назвать человека, которого безумно люблю, уважаю и обожаю – это Роман Андреевич Карцев.
– Можно ли назвать «ОСП» следующей ступенью развития КВНа, или это что-то совершенно иное?
– Не знаю. Из всех КВНовцев наш коллектив самый «долгоиграющий». Если бы мы не развивались, то давно бы расстались, как это происходит с большинством нынешних команд. А когда я смотрю «Кривое зеркало», то вижу, что люди взяли КВНовскую идею в чистом виде. У них такая команда остряков, которые в разных сочетаниях выходят на сцену, разыгрывают разные скетчи, песенки переделывает – и все это точно так же, как делается в КВНе. Причем в КВНе это действительно смешно, а в "Кривом зеркале", на мой взгляд" - нет... Мне кажется, мы давно уже продвинулись гораздо дальше.
– Вы молодой успешный мужчина. И при этом у вас уже три взрослых сына!
– Да, поначалу было страшновато. Потому что они – погодки. Причем, вторые – близнецы. И все трое – мальчики. У нас первый был совсем маленький, когда появились еще двое. Первые полгода после их рождения я не работал, чтобы Наташа не сошла с ума. Все трое орали беспрерывно, стояли три кроватки, и я из того времени не помню ничего. Многие говорят, что вот ребенок тогда-то пошел, тогда-то встал, первое слово было такое-то – а я не помню ничего, кроме трех кричащих комочков в огромной коляске, которую нужно было таскать с третьего этажа и обратно на себе, потому что она не влезала в лифт: жуткая такая железяка, огромная, корыто такое. Мы с Наташей спали по четыре часа посменно. Спасибо теще с тестем, здорово нам помогли, иначе бы мы точно поубивали друг друга и детей этих несчастных. Это было очень сложное испытание, а потом все наладилось, и сейчас они выросли большими, красивыми людьми.
– Старший уже в институте?
– Да, на факультете международной журналистики в МГИМО – он поступил в прошлом году, и была с этим связана смешная история. Он сдавал последний экзамен, а мы уехали с Наташей из Москвы: баскетболист Валера Тихоненко, олимпийский чемпион, попросил, чтобы я провел его прощальный матч в Алматы. И вот представьте, полный крытый огромный стадион. Дочка Назарбаева присутствует. Идет игра, а я, значит, бегаю с микрофоном по бровке и все это комментирую. А Наташа сидит в первом почетном ряду, и я вижу, что у моей жены текут слезы. И я думаю: какой же я все-таки гениальный ведущий! Смотрит на меня жена и прямо плачет! Я к ней подхожу, а она мне говорит: Никита поступил в институт! Оказывается, ей позвонили на мобильный из Москвы, и она сидела и плакала от счастья, а я думал, что это я покорил ее своим мастерством.
– А младшие сыновья?
– Саша в этом году поступает. Куда – не скажу, чтобы не сглазить. Младший пока учится в школе – немного отстал от близнеца из-за болезни.
– Школу вы сыновьям выбирали сами?
– Был момент в жизни моих детей, когда я понял, что они начинают превращаться в гопников. Медленно, но верно. В обычной районной школе атмосфера такая, что они стали развиваться совсем не в ту сторону, в которую мне хотелось бы. Они начали приносить в дом разные дурацкие слова, стали говорить на языке, на котором говорит шпана, бросили читать… И вот мой коллега Павлик Кабанов рассказал, что есть хорошая школа, где детей учат актерскому мастерству, игре на музыкальных инструментах, но главное - там потрясающая атмосфера взаимной любви, уважения и интеллигентности. Мои сыновья смогли пройти вступительные испытания, и последние три школьных года они провели в "Класс-центре". Мы с женой, если честно, им в глубине души завидовали - я бы сам мечтал поучиться в такой школе!
– А в вопросах воспитания у вас с женой нет разногласий?
– С женой я практически во всем всегда согласен. Иногда, правда, занимаюсь популизмом и разрешаю детям немножечко больше, чем жена. Но это оправдано, потому что дети гораздо реже видят меня, чем Наташу. Естественно, у меня есть комплекс вины и возникает желание их побаловать, и этими дешевыми приемчиками их еще больше в себя влюбить. Хотя, конечно, я бесконечно благодарен Наташе. Она научила их любить меня. Сейчас я гораздо больше стал бывать дома, а на заре нашего творческого становления пропадал сутками и очень мало видел детей. А Наташа всегда им говорила: у вас замечательный папа, ничего, что он все время на работе, но он у вас самый-самый...
– А чем сейчас жена занимается?
– Она долго сидела с детьми, так что в ее трудовой деятельности был большой промежуток. Она увлекалась журналистикой, сотрудничала со многими изданиями, но после того, как в результате редакторской правки в ее публикациях не раз были искажены факты, она охладела к этому делу. Теперь она, скажем так, свободный художник. Работает промоутером – организует всевозможные праздники, вечеринки, концерты, гастрольные поездки. Руководит нашим семейным концертным агентством.
– У вас бывают семейные ссоры?
– Ссоримся, и иногда нам не очень просто мириться. Я вот наблюдаю другие семьи, у которых, казалось бы, бурная ссора… Но взрыв прямо на глазах стихает, стихает – и, смотришь, люди уже нормально разговаривают, прошло всего каких-то полчаса, а как будто ничего не было. А мы можем обижаться друг на друга и день, и два.
– То есть ваша семья нетипичная?
– Некоторые вещи в других семьях меня просто поражают до глубины души, например: раздельные кошельки у супругов, или когда женщина сквозь пальцы смотрит на флирт и какие-то увлечения своего мужа.
– Вы себе такого не позволяете?
– Конечно, нет.
– А из-за чего ссоритесь?
– Да обычные житейские мелочи, кто-то кому-то сказал грубость, не сделал того, что обещал, невнимательно отнесся. Но, если честно, то в основном, наверное, виноват я, потому что Наташа гораздо более умная и терпеливая. Она абсолютно правильная девушка, а меня вот иногда заносит. Но с годами я научился первым говорить примирительные слова, понял, что это прерогатива мужчины и человека сильного – первому делать шаг навстречу.
– Значит, по-вашему, секрет мирной атмосферы в семье зависит от мужчины?
– Думаю, да, потому что женщина более домашнее существо, она более привязана к мужчине. Ну, может быть, я не прав: у меня не очень богатый опыт. Я всего-навсего восемнадцать лет прожил с одной женщиной бок о бок в мире, любви, и как мне кажется, в счастье.
Расспрашивал Павел КАСАТКИН

 в начало