"МК", март 2007

“ШОу маст гоу вон!”
Сергей Белоголовцев, самый талантливый из всех ОСП-хулиганов, пропал с нашего ТВ. Ушел по-английски, даже не попрощался. Вот она, судьба-индейка: не вписался в “формат” и все тут. Но похоже, черная полоса для Сергея уходит в прошлое. Он опять на виду, опять участвует в популярном шоу Первого канал "Цирк со звездами". Хотя разве быть на виду — это всегда так здорово?
— Ты надолго пропал из телевизора. Где ты был все это время?
— Да не очень-то я и пропал. Выпускал программу “Схема смеха” со своими друзьями из О.С.П-студии Кабановым и Бочаровым на РЕН-ТВ. Но она прошла не очень заметно, потому что по разным причинам получилась не такой, как нам бы хотелось. Хотя я считаю, что это был некий новый шаг всех нас в телевизионном юморе. Мы пытались работать в своем стиле и жанре и себе не изменять, потому что юмор в последнее время стал более брутальным, прямым и примитивным с применением ненормативной лексики. Я не говорю, что это плохо, просто мы работаем по-другому и, возможно, сегодня это не так интересно зрителю.
— Но почему же все-таки распалось О.С.П.? Теперь Лазарева и Шац стали звездами, а ты — самый талантливый из всей этой группы — остался на обочине?
— Многие творческие коллективы распадаются, не только О.С.П. Редко, кто живет долго и успешно. Вот в музыке это “Машина времени”. У нас в принципе не произошло никаких скандалов, громких разводов, просто каждый определил для себя нишу, в которой ему интересно и комфортно существовать. Мне гораздо ближе какие-то постановочные, театральные вещи. А просто вести передачу, которая собирает вокруг себя известных людей, мне не очень интересно. Поэтому в то время, пока не работал с ребятами, я снялся в главной роли в художественном фильме “Цвет неба”, который прошел в январе на канале “Россия”, репетировал в театре, но к сожалению, с этим не получилось. Так что у меня абсолютное громадье планов и предложений, но я стараюсь выбирать только то, что мне интересно. Мне хочется развиваться как актеру прежде всего.
— А если бы тебе предложили вести “Хорошие шутки” как Шацу и Лазаревой, неужели бы ты отказался?
— Вопрос не очень корректный. Честно скажу, что не знаю, как бы я повел себя в этой ситуации. Но ведь такого предложения не поступило, так что чего сейчас об этом говорить. Просто в какой-то момент мне перестало интересным быть шоуменом.
— Но с другой стороны, шоуменство того же Миши Шаца дает ему славу и деньги. Тебе это не нужно сейчас?
— По правде говоря, денег как-то хватает.
— Но у тебя же трое детей.
— Я не бедствую, и, как говорил Иван Иваныч Демидов, “костлявая рука голода не схватила меня за горло”. С этим у меня все, тьфу-тьфу-тьфу, в порядке. Хотя ты прав, детей кормить надо, а денег не бывает много. Но все равно наша слава базируется на старых О.С.П.шных вещах и на сериале “33 квадратных метра”. Те люди, которые разговаривают со мной на улице, в транспорте, на отдыхе, пристают ко мне с двумя вопросами: “Когда вы будете снимать новые серии”? и “Когда опять объединится О.С.П.?”
— И ты отвечаешь, что уже никогда?
— Так нельзя говорить. Все в этой жизни меняется и в любой момент может перевернуться. Вот на Западе многие хард-роковые группы распадаются, а потом через несколько десятилетий опять собираются, чтобы порадовать своих фанов. Не далее чем на прошлой неделе мы с Михаилом обсуждали возможность совместной работы над новым проектом. Возможно, эти разговоры уже в ближайшем будущем во что-то воплотятся.
— Но тебя-то все-таки уже меньше стали узнавать на улицах, чем лет восемь назад?
— Да наверное, нет, я же по-прежнему нахожусь в телеэфирном пространстве разных каналов. Ведь были “Большие гонки”, когда мы летали на остров Реюньон. Сейчас я в цирке. Вообще я на этот момент не заморачиваюсь. Но и не говорю, что мне все равно, помнят ли меня, узнают. Это неправда. Любой артист, который так скажет, кривит душой. Но я не считаю, сколько раз в день меня узнали, типа, в 2001-м году 20 марта меня узнали 15 раз, а в 2007-м всего 8, — ай-ай-ай, ой-ой-ой, ужас. Слава Богу, такого не происходит.
— Но с Лазаревой и Шацем ты общаешься?
— У нас абсолютно прекрасные, нормальные отношения. Мы сидим в одном офисе, более того, наше ЗАО “О.С.П.” до сих пор продолжает жить и мы по-прежнему его учредители. Мы часто звоним друг другу, поздравляем с праздниками.
— То есть нос они не задирают из-за того, что сейчас стали популярнее тебя?
— Ха! Не знаю. Передо мной по крайней мере они нос не задирают. А дальше я не знаю.
— Ты говоришь, что шоуменство тебе не близко. А в цирке тогда ты чем занимаешься?
— А я в каждом номере пытаюсь придумать себе какой-то актерский образ. В первой программе я был гангстером, во второй пиратом Карибского моря, таким Джеком Воробьем. То есть каждый раз это маленькая актерская зарисовочка. Но все равно я пытаюсь делать только то, что мне интересно.
— Скажи, пожалуйста, а где сейчас твои друзья Кабанов и “сынуля” Бочаров?
— Мы с ними часто встречаемся, обсуждаем новые проекты, которые готовим. Вполне возможно, что в ближайшее время мы поучаствуем в театральной постановке. Весной и летом хотим обязательно что-нибудь снимать, только пока еще не знаем, что. Может, это будет ситком, а может, просто телепередача. Мы по-прежнему друг от друга в восторге и по-прежнему параллельно мыслим. На мой взгляд, в актерстве и режиссуре мы даже сделали какой-то шаг вперед.
— То есть вы из-за отсутствия работы все-таки не спились?
— Да нет, все абсолютно хорошо себя чувствуют, у всех все в порядке. Мы нормально живем и работаем.
— Вот ты не можешь поступиться принципами в юморе. А когда ты сейчас смотришь юмористические программы с матом и тупостью, тебя ужас не охватывает?
— Абсолютно нет. На ТВ же всегда так было. Когда кто-то начинает делать ток-шоу и оно становится популярным, то все бросаются делать то же самое. Сейчас наблюдается крен в сторону стиля, который задал “Комеди клаб”. Но это же абсолютно американская история, которая там называется “Стендап комедиан”, где люди выходят в маленьких ресторанчиках на сцену и шутят часто ниже пояса на абсолютно запретные темы — по поводу расизма, взаимоотношений между полами и секс-меньшинств.
— Но у нас это порой развивается в такую гадость.
— А по-моему, это просто очередная болезнь роста нашего телевидения, у которого еще нет никаких особых традиций и истории. Наверное, мы должны пройти через какие-то культурные кочки, которые давно уже перепрыгнули развитые общества. Нужно этим переболеть. Вот сейчас мы должны переболеть таким юмором. Но со временем все нормализуется: кто-то отвалится, кто-то исчезнет навсегда, а кто-то будет продолжать работать в этом жанре.
— Так и ты можешь исчезнуть или стать аутсайдером.
— Как видишь, я люблю проводить параллели с рок-музыкой. Там есть мейнстрим, а есть, к примеру, “Роллинг стоунс” или “Аэросмит”. Хотя мне, конечно, с ними себя сравнивать нескромно. А ведь эти люди заработали некую “уважуху” у народа, получили респект и занимают свою нишу, в которой существуют и все равно имеют свою публику. А постоянно нельзя быть в мейнстриме, иначе ты превращаешься, мягко говоря, в женщину легкого поведения, которая все время должна подстраиваться под очередного клиента. Ведь глупо же получится, если Евгений Ваганович Петросян будет косить под “Бла-бла шоу”.
— Но согласись, что в жанре юмора таких “девушек легкого поведения” большинство.
— Я не очень люблю обсуждать своих коллег по нашему огромному, даже не цеху, а заводу. Все люди разные и каждый выбирает по себе, как сказал знаменитый поэт. Я никого не хочу ни в чем обвинять и ничему учить, а живу по своим законам.
— Ладно, не будут больше тебя мучить. Скажи уж, как жена, как дети?
— Все просто замечательно. Наташа сейчас оставила журналистику и переключилась на мои дела. Она является моим директором, менеджером, ведет всю переписку, заключает договора. Дети учатся в МГИМО.
— Оба? И на каком же факультете?
— Да, оба. На факультете международной журналистики.
— Это платно?
— Один на платном, другой на бесплатном.
— То есть один умнее, а другой…
— (Смеется). Оба умные. Так уж получилось.
- А младший?
— Заканчивает школу. Весь такой молодец, пишет сказки, сочиняет музыку, делает мультики. Очень творческая натура!
— Весь в тебя?
— Да они все трое на меня похожи, только по-разному.
— Серег, а сколько старшему-то?
— Старшему 20, среднему 18, ну и еще младшенький.
— Ты еще дедушкой-то не стал случайно?
— Пока еще нет. Но мои приятели потихонечку уже переходят в этот подотряд и мне за ними очень забавно наблюдать. Дети и все наши друзья знают, что первый этаж в моем загородном доме официально называется "этаж для внуков".
Александр МЕЛЬМАН.

 

 в начало