Интервью Сергея Белоголовцева и Максима Виторгана порталу "Комсомольская правда"

12 Ноября 2009 г.

Максим Виторган представляет свой спектакль "КТО"

 



- Сегодня у нас в гостях Сергей Белоголовцев и Максим Виторган. Спектакль – режиссерский дебют Максима Виторгана, которого мы видим в основном в юмористических передачах. На самом деле Максим очень хорошо играет в театре, а теперь поставил спектакль, в котором заняты Елена Ксенофонтова и Андрей Ильин. Максим поставил серьезный спектакль, это психологический триллер. Сергей Белоголовцев никогда еще не играл в психологических триллерах. Расскажите, в каких спектаклях вы играли в последние годы?
Белоголовцев:
- Я играю в спектакле, который называется «Не верь глазам своим». Это французская комедия, искрометная, как обычно пишут на афишах. Я еще играю в Театре клоунады под управлением Терезы Дуровой. Это серьезный спектакль, который называется «До свадьбы доживет». Я играю там Демиурга. Я прилетел на планету Земля, чтобы учить землян любить, ненавидеть, предавать, занимать деньги и вообще жить правильно. При помощи бродячих артистов, которых я беру под городом Серпухов, я разворачиваю на глазах у изумленной публики действо, чем-то напоминающее «Гамлета».
Виторган:
- Хотел бы напомнить, что все это не имеет никакого отношения к спектаклю, который я поставил.
Белоголовцев:
- Сейчас я готовлюсь в свой репертуар включить этот спектакль, если доживу до премьеры…
- По пьесе Ариэля Дорфмана «Смерть и девушка». Мало того что психологический триллер, еще и называется «Смерть и девушка». А кого вы там играете – Смерть или Девушку?
Белоголовцев:
- Скорее Смерть, чем Девушку. Но мы же не будем вам рассказывать сюжет. Но обозначить загадку можем.
Виторган:
- Поскольку это психологический триллер, психологический детектив (называйте, как хотите), то один из этих трех людей точно убийца. Кто убийца, это мы узнаем, посмотрев спектакль. Загадку я обозначил, а разгадку не скажу.
- Там всего три действующих лица?
Виторган:
- Да.
- А Андрей Ильин кого играет?
Виторган:
- Андрей и Лена играют мужа и жену, а Сергей играет нежданного гостя.
- Это вдвойне интересно закрученная интрига. Наши люди любят про адюльтеры читать.
Виторган:
- Про адюльтеры? Нет, этого не будет.
Белоголовцев:
- Некий привкус адюльтера будет витать в воздухе, но он своеобразный довольно, этот привкус.
Виторган:
- Нет, это не любовный треугольник и не мелодрама, не измена. То есть измена, но не в смысле измены мужчины и женщины.

 

Белоголовцев:
- Измена, скорее, своим жизненным принципам.
- Какая-то философия сплошная.
Белоголовцев:
- Честно говоря, хочется чего-то серьезного уже, хочется какой-то философии. Французские комедии, конечно, вещь хорошая, но их очень много. Я не говорю, что это плохо, просто этого много. Мне лично очень бы хотелось сыграть в чем-то серьезном.
Виторган:
- Давай пугать не будем. Я надеюсь, что у нас спектакль будет очень смотрибельный, интересный и захватывающий. А то, что при этом надо как-то подключать мозг, и говорим мы не столько про нижнее белье, но это уж извините.
- Зачем про нижнее белье? Всем оно надоело уже, это нижнее белье.
Виторган:
- Нижнее белье никогда не может надоесть.
- Максим, на премьере будет Эммануил Виторган. Как воспринял ваш знаменитый родитель вашу идею поставить спектакль?
Виторган:
- Надо отвечать честно?
- Да.
Виторган:
- Понятия не имею.
Белоголовцев:
- Ты не советовался с папой.
Виторган:
- Нет, я не советовался. Мы не советуемся по этим вопросам уже лет 15. Я думаю, что он воспринял это естественно, потому что мой путь к этому акту был достаточно плавный. Не то, что я занимался нефтью и вдруг – фигак! – решил поставить спектакль. Поэтому я думаю, что достаточно естественно воспринял.
- Почему вы решили вдруг поставить спектакль?
Виторган:
- Не было никакого такого решения вдруг. Все как-то сложилось само, достаточно постепенно. Эту пьесу мне показал лет 6 назад Миша Козырев. Она отлежалась, дождалась своего времени. Я сейчас о ней вспомнил. В общем, не то что я собирался поставить спектакль и думал: а что бы такое поставить? Наоборот, вспомнил об этой пьесе и подумал, что надо бы ее поставить, потому как среда обитания меня к этому подтолкнула. Как-то мне показалось, что вопросы, затронутые в этой пьесе, очень созвучны с нашим сегодняшним временем.
- Какие, например, вопросы?
Виторган:
- Чем надо руководствоваться в выборе своих поступков? Надо ли руководствоваться моралью, справедливостью или, например, законом? Будут ли люди, творящие безобразия, беззакония, совершающие аморальные поступки, когда-то за это наказаны? И будут ли они за это отвечать? И надо ли, чтобы они отвечали? И как?
- Темы-то вечные.
Виторган:
- Да, безусловно. Я не сиюминутный спектакль ставлю.
- А как получилось так, что вы пригласили Сергея Белоголовцева? Как так получилось, что вы стали сотрудничать?
Виторган:
- Мне хотелось, чтобы на этой роли был «человек из телевизора». То есть не артист. Хотя я считаю, что в театре, безусловно, должны играть артисты, это отдельная профессия. Но вот так мне хотелось. Почему мне так захотелось, кстати? Ответ на этот вопрос лежит в самом финале нашего спектакля. Там есть сцена, дописанная мной в соавторстве с авторами «Квартета И» Лешей Баранцевым, Сережей Петрейковым и Славой Хаитом. Там становится понятно, почему мне хотелось, чтобы это был «человек из телевизора». И как-то так получилось. Правда, после того как дал Сереже прочитать пьесу, он пришел ко мне на встречу в недоумении. Он сказал: что ты тут хочешь такого?
Белоголовцев:
- Пьеса уважаемого мною драматурга Ариэля Дорфмана, когда была прочитана мною без купюр и без каких-то изменений в ней, не сказать, чтобы возбудила меня сразу. Я в это время увлекался чтением различной драматургии, в том числе, например, прочел несколько пьес Сартра. И я сказал Максиму: «Вот Сартр, мне кажется, более резкий, там все так хлестко, на обнаженном нерве». Но Максим сказал: «Подожди». И потом он показал мне переписанный им самим вариант. Не зря же здесь написано, что спектакль Максима Виторгана. Обычно же так не пишут скромные люди. Спектакль по пьесе Ариэля Дорфмана «Смерть и Девушка», триллер. И вот тут внизу мелкими буквами написано: раж. – М. Виторган. А «спектакль Максима Виторгана» - это правильно написано, потому что Максим перелопатил пьесу, он ее ужал, сделал более динамичной, резкой, жесткой, даже жестокой порой. И, переписав финал, там другая мораль, другой вывод из этой пьесы.

 


Виторган:
- Кстати, по поводу другой морали и другого вывода я бы поспорил. Действительно, я поменял даже имена героев. У автора в именах были какие-то имена Паулина… То есть они указывали на какую-то национальную принадлежность, что это происходит в какой-то стране, в Латинской Америке и т.д. Я постарался это приблизить к нам. Правда, у нас героев зовут не Иван да Марья, но зовут их там Марк, Роберт и Анна. То есть это те имена, которые могли бы присутствовать в разных странах. И вообще для меня эта история очень актуальная и очень сегодняшняя. Но в принципе выбор считать это историей из нашего прошлого, из нашего настоящего, или, не дай бог, из нашего будущего – этот выбор я бы оставил за зрителями. Если вдруг они увидят что-то знакомое, что напомнит им о том, что происходит у них за окнами, я возражать не буду. Если не увидят, и для кого-то это прозвучит как предупреждение, тоже возражать не буду. Там, на мой взгляд, не дается никаких ответов, как правильно, как надо. Хотелось бы, чтобы она просто как-то провоцировала и возбуждала людей к размышлениям над этими вопросами.
Белоголовцев:
- Плохих и хороших, в общем-то, нет.
Виторган:
- Да, все хороши и все плохи.
Белоголовцев:
- Очень сложные судьбы у всех трех персонажей. И каждому из них в какой-то момент начинаешь сочувствовать и потом вдруг, наоборот, тебе кажется, что они совершают какие-то абсолютно неправильные поступки, не вяжущиеся с моралью.
Виторган:
- Мне хочется надеяться, что зрители, которые будут смотреть наш спектакль, за 1 час 50 мин. происходящего действия несколько раз будут менять себе героев.
Белоголовцев:
- Болеть за разные команды.
Виторган:
- Да, то за одного, то за другого.
- Антракт будет?
Виторган:
- Нет. Единственное, что мы можем сделать для зрителя, это перебивать телевизионной рекламой какой-то спектакль.
Белоголовцев:
- Но это если найдется спонсор.
Виторган:
- «Спонсор» - как-то нехорошо прозвучало. У нас есть спонсор спектакля, который позволил нам его поставить. Но он поступает благородно и не требует от нас включать свою рекламу в ход действия спектакля.
- А кто спонсор?
Виторган:
- Мосстройэкономбанк, по-моему. Я боюсь ошибиться. Не помню, как он точно называется.
Белоголовцев:
- Я думаю, что эти люди, скорее, не спонсоры, а меценаты.
Виторган:
- Безусловно.
Белоголовцев:
- Спонсоры бы попросили на каждой части тела написать название. А это меценаты. Слава Богу, что есть такие люди, которые поддерживают театр, такой непростой и такой затратный. На самом деле театр довольно затратный.
Виторган:
- Да, у нас богатый спектакль.
- Декорации какие-то, сценография?
Белоголовцев:
- Да, там очень интересные декорации. Наш художник и Максим придумали очень интересные конструкции. Когда я увидел это первый раз, мне, например, это напомнило фильм Ларса фон Триера «Догвилль».
Виторган:
- Там как раз нет декораций, там все нарисовано на полу.
Белоголовцев:
- Если эту историю снять с различных ракурсов и различных камер, то это можно воспринимать как некий фильм в таких необычных театральных декорациях. Это очень похоже на фильм. И это мне очень нравится. Поэтому он идет полтора часа и без антракта.
Виторган:
- Не полтора часа, а 1 час 50 мин.
- Премьера состоится 16 ноября в 18.30 в «Другом Театре»: ул. Лесная, дом 18.
- А что это за театр?
Виторган:
- Это дочерняя структура театра «Квартет И». Но прямого отношения к «Квартету И» это не имеет.
Белоголовцев:
- Это очень интересное образование под названием «Другой Театр».
Виторган:
- Здесь идут спектакли не в жанре «Квартета И». Вот написано: на сцене ДК им. Зуева, ул. Лесная, дом 18 15-го, 16-го, 22-го ноября, 11-го и 17-го декабря. Ну, и так далее, со всеми остановками.
- Светлана спрашивает. Максим, почему на главную женскую роль вы пригласили именно Елену Ксенофонтову? Какие роли этой актрисы вы видели в кино?
Виторган:
- Знаете, это очень занятная история. Я вел долгие, мучительные переговоры с другой актрисой, тоже замечательной, с которой, надеюсь, мы еще будем работать. Но так получилось, что в последний момент ее не отпустили из театра, в котором она работает. Я знал Лену, видел ее в паре каких-то спектаклей, в каких-то телевизионных сериалах, и она была у меня в расширенном списке кандидаток на эту роль. Но сфокусировал мое внимание на ней Андрей Ильин. А с Андреем я знаком давно, мы работали вместе во МХАТе. Я позвонил Лене, дал ей почитать пьесу. Она прочитала пьесу и на следующий раз, когда мы созвонились, я по ходу телефонному разговора абсолютно четко ощутил, что это просто мой человек, что мы понимаем друг друга с полуслова, с полувзгляда и т.д. И так оно и получилось. Я просто несказанно этому счастлив, потому что очень нечасто так происходит, что человек, который дышит с тобой одним воздухом. Она замечательная, она настоящая драматическая большая актриса.
- Максим, вам какие женщины нравятся?
Виторган:
- Я не буду отвечать на этот вопрос.
- Мне показалось, что мужчинам обычно нравятся женщины побольше размерами, повыше, потолще.
Белоголовцев:
- Иронический какой-то окрас. Давайте не будем про женщин. Все равно мы их рано или поздно всех соберем и на Марс отправим. Заживем счастливо на этой планете, потому что мы хозяева этой планеты. Мы, мужчины.
- Константин задает вопрос. Сергей Геннадьевич, извините за вопрос не по теме. Будут ли новые телепроекты?
Белоголовцев:
- Это все взаимосвязано.
Виторган:
- Мы на все вопросы будем отвечать через призму спектакля.
Белоголовцев:
- Я готов ответить через призму спектакля на этот вопрос. Сейчас наше телевидение, любимое мною, сделавшее меня профессиональным телевизионным работником, не очень со мной идет и звучит в унисон. Например, весь юмор, который я сейчас вижу, в том числе и программы Максима…
Виторган:
- О какой программе вы говорите?

Белоголовцев:
- О юмористической программе.
Виторган:
- Назовите. Что ты имеешь в виду – «Женскую лигу»?
Белоголовцев:
- Нет, «Дальние родственники».
Виторган:
- Давайте закончим на этом. Потому что это не авторский мой проект. Я выполняю на нем определенные функции. Это, в общем, не я, каков я есть.
Белоголовцев:
- Ну да, это одно из отделений мозга, не очень большое, Максима отвечает за эту программу. А свое тело, лицо и улыбку он сдает внаем в эту программу. Так вот, хочется же в унисон звучать. Не хочется сдавать внаем часть мозга и туловища. Хочется делать то, что нравится, что интересно, за что не стыдно. Например, юмористическая составляющая телевидения сейчас, эти скейт-шоу бесконечные, где рассказывается анекдот, мне это не очень интересно. Мне хочется пофилософствовать, поговорить. Хочется не просто так: шел, упал, провалился в люк и вылез оттуда в рыбкой в зубах. Вот этого не хочется, правда. Хочется немножко поглубже. Причем не надо никакой морализации.
Виторган:
- Конечно, годы берут свое. Все мы, конечно, стареем.
Белоголовцев:
- Я лично нет.
Виторган:
- Если бы вы знали, сколько лет Сергею. Я когда узнал – обалдел.
- А сколько Сергею лет?
Белоголовцев:
- Ты же не скажешь, правда?
Виторган:
- Нет.
 Белоголовцев:
- Спасибо. Опять же, какие-то другие проектыю. Ну очень мне нравилась, например, программа «Ступени», которую делал телеканал «Россия» и телеканал «Бибигон». Такая милая, приятная, очень веселая викторина. Дети маленькие, до 10 лет, их папы, родители – они так трогательно взаимодействуют, спрашивают. Их спрашивают, они должны ответить, они боятся подвести папу… Это очень приятная была история, но ее закрыли. Телеканал «Бибигон» перестал производить детские программы, а решил показывать только кинофильм «Мертвые души» с Калягиным в главной роли. Ну, тоже хорошо, в принципе. И поэтому то, что я хочу делать, мне как-то не очень предлагают. А то, что я не хочу делать, ну, я могу делать, но это не очень интересно. Поэтому если что-то будет новое, то оно будет то, что мне интересно. А вполне возможно, что и нет.
- В каком бы виде вы хотели бы сделать передачу? Я даже себе не представляю. Сейчас есть всякие шоу, типа «6 кадров»… Есть «Аншлаг».
Белоголовцев:
- Да неважно в каком виде, главное, чтобы это все было с человеческим лицом хотя бы. С человеческим лицом, а чтобы не крик шел с экрана и не какое-то корчание ужасной рожи, за которой ничего нет…
- А вот «Камеди клаб», например, которое производит фурор?
Белоголовцев:
- «Камеди клаб» - хорошо, от души. Он произвел фурор. Но это другой разговор вообще, о судьбах телевидения российского можно говорить очень долго.
Виторган:
- Они просто были первыми, кто приватизировал слова «жопа» и шутки про траву. И все.
- Ну и про всякое еще. Про близкие отношения между мужчиной и женщиной.
Белоголовцев:
- И про между мужчиной и мужчиной и между женщиной и женщиной…
Виторган:
- Нет, давайте вернемся к спектаклю. Раз уж мы заговорили про «Камеди клаб», меня в свое время очень порадовало, я слышал это своими ушами, если будут отнекиваться, - не поверю. Меня очень порадовало, когда «Камеди клаб», по-моему, Мартиросян это говорил, неважно, кто именно – когда они заявили, что мы про политику шутить не будем. Это мужественное решение далось им наверняка непросто. При этом они продолжили свои шутки, например, про президента США, они смело шутят по его поводу, но, видимо, это не стоит в разряде шуток про политику, а это шутки про, например, мужчину среднего возраста у них. А вспомнил я про это потому что одним из позывов к тому, чтобы взяться за эту пьесу, для меня лично, - был полный отказ наших художников высказываться на какие-либо социальные или, уж не дай бог, политические темы. Рассказ этот в большей степени, на мой взгляд, связан с самоцензурой, которую они быстро к себе приклеили…
Белоголовцев:
- Причем, именно самоцензура.
- Ну, потому, что политика очень темный лес, там трудно…
Виторган:
- Да что вы говорите! А мужчина и женщина – тут светлый лес, тут разобраться легко? Нет, просто кто-то хочет хорошо жить – это нормально. Хочет, чтобы его не трогали, хочет, чтобы нормально зарабатывали деньги и так далее. И поэтому наши художники всевозможные, они, по моим наблюдениям, как-то высказываются на политические и социальные темы острые только в тот момент, когда получают членские билеты «Единой России». Никогда не забуду, как Федор Сергеевич Бондарчук, я слышал это своими ушами в радиотрансляции, на вручении этого билета сказал, что во время финансового кризиса неправильным будет оставаться в стороне. Это было бы проявлением малодушия. И поэтому надо вступить в «Единую Россию» и взять на себя эту тяжелую ношу и эту тяжелую ответственность. Хочется вспомнить старый советский анекдот и сказать: «Федор Сергеевич, лучше бы вы в говно вступили, а не в партию». И это не то, чтобы какой-то революционный дух мною завладел, но как-то вот это единение меня пугает. Ребята, ну что же мы так быстро как-то сложили ушки, лапки и присосались к соске только и там…. Как называется наша нефть, я забыл?
- Черное золото.
- Нет, этот самый, ну, как…
Белоголовцев:
- Энергоносители?
Виторган:
- Нет, нефть сама, марка нефти. Ну, неважно. И вот этот самый…
Белоголовцев:
- Причем, самое смешное, что я разговаривал с одним очень высокопоставленным политиком, он говорит – веришь, Сереж, нет, никого ведь не призываем к этому, никого не пугаем и не звоним: так, ну-ка, срочно напишите-ка письмо президенту и срочно там вот как бы выразите свою любовь, и срочно заклеймите там всяких уродов, которые… Нет, говорит, сами же бегут прямо впереди паровоза и – любим, любим, ах, ах… Ну, не очень приятно это все выглядит, я согласен тут с Максимом абсолютно.
Виторган:
- Это косвенно имеет отношение и к нашему спектаклю, безусловно, тоже.
- Вы за свободу в искусстве?
Виторган:
- Оп-па, говорили, говорили, на тебе – такой вопрос. Ответ – да!
Белоголовцев:
- Да, да. Ответ – да.
- У вас там ведь, я слыхала, упоминается какая-то связь в переписке Акунина с Ходорковским, да?
Виторган:
- У нас там использовано несколько предложений, несколько цитат, мы даже не пишем об этом нигде в программке, видите, слухами земля полнится.
- Мне рассказали просто.
Виторган:
- Сделано это только по одной причине. Потому что нам нужен был какой-то текст об обустройстве жизни в стране, и просто мнение Ходорковского в этом смысле совпало с мнением одного из героев нашего спектакля. Не Сережиного героя, скажу сразу.
Белоголовцев:
- Слава богу, не меня, не меня!
Виторган:
- Мы думали с продюсером спектакля такой вкладыш сделать в программку «найди шесть цитат Ходорковского, собери их вместе и выиграй бесплатный тур в город Краснодарьинск»…
Белоголовцев:
- Ты пугаешь всех…
Виторган:
- …выиграй бесплатный тур в колонию, какая она там? №10…
Белоголовцев:
- У нас нет ничего в этом спектакле… Нет, нет.
Виторган:
- Этого в спектакле действительно нет, вот удивительно, что именно это пошло вот сейчас уже. Спектакль еще не вышел, а именно это пошло.
Белоголовцев:
- А Акунин уже вздрагивает.
- Еще с Улицкой есть переписка, тоже в блогах…
Белоголовцев:
- Может, вопрос какой-нибудь?
- Юля, пожалуйста, спрашивает по поводу вашего персонажа, Сергей. Добрый день. У вас роль с юмором?
Белоголовцев:
- У меня роль как бы это сказать-то, наверное, все-таки… ну, он такой, мы хотим с Максимом, чтобы он был забавным немножечко. Чтобы он был такой, ну, симпатично-такой…
Виторган:
- Понимаете, сложно рассказывать. Не хочется открывать всех карт. Мы могли бы сейчас сказать, кто убийца, но вы знаете…
Белоголовцев:
- Дворецкий.
Виторган:
- Да, убийца – дворецкий, да. Но не хочется раскрывать всех карт.
Белоголовцев:
- Я абсолютно искренне говорю, что первое мое такое стремление согласиться играть в этом спектакле – это было то, что это не комедия, наконец-то уже. И уже наконец-то мы не будем хохотать и ржать. И мне очень хотелось на самом деле попытаться вот в такой роли хотя бы раз выступить, такого человека, который говорит о каких-то серьезных вещах, играть ну, серьезного…
Виторган:
- Я думаю, что большинство зрителей даже представить себе не могут то, что они увидят в исполнении Сергея Белоголовцева. Именно в исполнении Сергея Белоголовцева. Представить себе такого Сергея Белоголовцева они даже не могут.
- Я смотрю алчными глазами на Сергея и думаю – что же такое я не могу себе представить?
Белоголовцев:
- Нет, вы знаете, я во сне очень много раз Гамлета сыграл.
Виторган:
- Ну, если вы можете себе представить Гамлета в исполнении Сергея Белоголовцева, то такое, что у нас происходит, все равно не можете себе представить.
- Да, Гамлет это интересно.
Белоголовцев:
- Ну, Гамлет – это с маленькой буквы. То есть, имеется в виду что-то не комедийное, нет. Да, правда, все, что мне всегда предлагают – в кино ли, в театре ли – это либо смешной милиционер с усами, либо сантехник, немного навеселе пришел, тоже с усами…
Виторган:
- Сантехник это в порнофильмах.
Белоголовцев:
- Причем, мы его показали голого, а потом торс уже от другого человека, и все остальное. Нет, ну я один раз сыграл в кинофильме, который я очень люблю, который называется «Цвет неба», у меня там была мелодраматическая такая роль. И то все равно с комедийными вставками… А тут, когда я прочитал пьесу…
Виторган:
- Давай скажем, что ты играешь человека-оборотня.
Белоголовцев:
- Нет, не скажем. Может, Максим ошибся, может, он кому-то другому звонил? Может, Безрукову? У нас фамилия-то на «бе». Может, он Безрукову звонит и с ним разговаривает, а взял трубку я почему-то…
- Да, ну это, конечно, очень интересно. Прямо как и Зощенко. Зощенко же тоже надоело, что его воспринимают как писателя-юмориста и он стал писать серьезные вещи.
Белоголовцев:
- Да, но юмористические его вещи все равно лучше.
- Да, серьезные не затмили…
Белоголовцев:
- Может быть, и я после этого закончу свою карьеру…
- Ну ведь вы знаете можно же, например, сыграть очень скучно, а можно очень смешно. Юля задает вопрос: вы теперь переквалифицируетесь на режиссуру и с актерской деятельностью завяжете совсем?
Белоголовцев:
- Только сегодня мы ехали и обсуждали.
Виторган:
- Да я, честно говоря, не знаю, я не загадываю. Я не думаю, нет, я не думаю. Я вообще не очень еще стал режиссером. Потому что я веду себя зачастую неправильно, не как режиссер, я сбиваюсь все время на показ, я как-то очень эмоционально, не расчетливо реагирую и т.д. Поэтому пока я в пути только туда.
Белоголовцев:
- А как еще по-другому должен себя вести режиссер, объясните? Что, режиссер не должен сваливаться на показ? Не должен.
Виторган:
- Нет, не должен. Потому что артист должен перенимать вот то, как ему показывают, а понимать сам, что он делает.
Белоголовцев:
- Мне кажется, великий режиссер может и показать актеру.
- Вы знаете, я перед нашей с вами встречей позвонила своей подружке, она ваша большая поклонница.
Виторган:
- У нас есть одна общая поклонница!
- Она очень любит Максима, ну, мы обе с ней поклонницы Максима. И ваши тоже.
Белоголовцев:
- За что вы его любите-то? Чем он вас пленил?
- Любят не за, а вопреки, Сережа.
Белоголовцев:
- То есть, вопреки его творчеству. Я тоже люблю Максима, но за другие вещи. Я его люблю за «Неголубые огоньки», которые он продюссировал и режиссировал с Мишей Козыревым(?), я считаю, что это потрясающий телевизионный проект. Как человек, который на телевидении работает всю жизнь, я считаю, что это мощнейшие истории. К сожалению, не оцененные по достоинству.
Виторган:
- Почему не оцененные, мы даже ТЭФИ получили за первый «Неголубой огонек».
Белоголовцев:
- Ну, что такое ТЭФИ?
- Нет, ТЭФИ – прикольно.
Виторган:
- Мы так офигели, когда получили.
Белоголовцев:
- Я вот хотел, чтобы эта история продолжалась.
Виторган:
- Но телевидение пошло не в эту сторону.
Белоголовцев:
- Чтобы развивалась, продолжалась. Как бы этот проект мог бы очень интересно мутировать…
- Вы знаете, я думаю, телевидению нашему очень мешает реклама. Только они соберутся что-нибудь хорошее сделать, как тут же – бах – и рекламный ролик на 10 минут.
Белоголовцев:
- Дилетантское рассуждение. Ну как, телевидение без рекламы не может жить вообще. Либо телевидение должно брать у государства деньги и быть полностью государственным и на его деньги существовать.
Виторган:
- А у нас и на рекламные, и на государственные деньги существует. И то, и другое.
Белоголовцев:
- Это симбиоз.
- Зато журналисты зарабатывают на телевидении хорошо.
Белоголовцев:
- Кто вам сказал: Хорошо, опустим тему рассуждения о бренном металле…
- Так вот, я позвонила подруге и говорю – пойдем на спектакль, Максим Виторган поставил спектакль. Она говорит – о, а он сам там играет? Я говорю – нет, не играет пока что. А вы не хотели бы вот…
Виторган:
- Вы знаете, я не вижу для этого никакой возможности, я не понимаю, как так некоторые люди это делают. Я не вижу, я не понимаю, как можно играть и быть, так сказать, взглядом извне, взглядом со стороны…
Белоголовцев:
- Для меня тоже, если честно. Для меня это очень сложно понять, как человек может, то есть, ну вот были же великие режиссеры – там Сергей Бондарчук, который сам ставил…
Виторган:
- Ну, в кино это проще… Хотя, нет, у них же не было плейбэка…
Белоголовцев:
- Конечно, у них плейбэка не было.
- А что такое плейбэк?
Виторган:
- Ну, сняли и тут же посмотрели, что сняли. Провести какие-то коррективы.
Белоголовцев:
- Проявить пленку, склеить и только потом… Для меня это загадка.
Виторган:
- Для меня тоже. А в театре так вообще непонятно, как я должен играть с Сережей, предположим, вот мы играем спектакль, где я режиссер, вот мы играем с ним сцену, а я должен одновременно играть с ним и одновременно еще оценивать и смотреть, что мы делаем правильно, что нет. Мне не хватает мозга на это.
- Ну, расскажите мне все-таки, Максим, про юмористическую передачу. Я вам не успела задать эту часть вопроса. Вот вы играете в «Дальних родственниках», я так понимаю, что они вам не очень сильно нравятся.
Виторган:
- Это неправильно. Дело не в том, что нравится или не нравится, играю, значит играю. Это не является…
Белоголовцев:
- …делом жизни.
Виторган:
- Ну как, не является выражением… То есть, я пытаюсь сделать максимально лучше то, что я делаю. Даже завязываю шнурки. Понимаете, максимально лучше пытаюсь это сделать. Максимально хорошо, извините, да. Прикладываю к этому огромное количество усилий. Съемки эти – это всегда месяц в павильонах, никуда не выходя, это тяжелый, такой очень тяжелый труд. Да, по 12-14 часов в день, каждый день, в течение месяца.
Белоголовцев:
- И это еще должно быть смешно.
Виторган:
- Да. Мы снимали там три серии этих программ. Две серии показывают, третью серию пока не показывают. В первой серии у нас был режиссер, у нас были авторы и т.д. Во второй серии я выгнал режиссера, сказал, что режиссером буду я. Она, на мой взгляд, уже там чуть-чуть получше. А в третьей серии  я уже начал совместно с авторами что-то редактировать, а что-то писать целиком сам… Она должна быть еще получше. В принципе, понимаете, там вот про спектакль, про упомянутые Сережей «Неголубые огоньки», я могу сказать, что все они со всеми своими ошибками, недочетами и так далее – вот это я. Все равно, это мое, я в ответственности за эти ошибки, в ответственности за эти недочеты, это мои проекты. И те ошибки, которые я допустил, это я их допустил. А там все-таки я выполняю узкую функцию. Я либо только актер, либо только режиссер. Снимал я «Женскую лигу», предположим, да…
- А в «Женской лиге» сколько вас? Какое у вас количество передачи «Женской лиги»?
Виторган:
- В «Женской лиге» я просто режиссером был одного сезона – и все, не более того. И вообще, мне кажется, что там кто бы ни был режиссером, я попытался туда привнести что-то, чуть-чуть новенькое, но в принципе все там держится на этих замечательных четырех девушках и главное – не мешать.
Белоголовцев:
- Прекрасный проект, мне очень нравится.  Абсолютно искренне говорю. Прекрасный проект, на данный момент его интереснее смотреть, чем «Камеди клаб», допустим…
- А не раздражает вас женский юмор?
Виторган:
- А что это такое? Я вот читал когда в пресс-релизах этой «Женской лиги», там тоже все пишут… Ну, я понимаю, там это рекламный ход красивый – женский юмор. А что такое это, я не понимаю?
- Женской юмор – это шутки на тему женских каких-то проблем. Например, не есть после шести. Они сидят там, допустим, в ресторане наворачивают…
Виторган:
- На мой взгляд, есть шутки смешные и не смешные.
Белоголовцев:
- Да. Есть собачий юмор или там, я не знаю, рыбий юмор…
- Рыбий юмор это какой?
Белоголовцев:
- Вот, например, в фильме не помню кого там… помнишь, когда там рыбы плавают и говорят – о, Жоржа понесли жрать… Вот рыбий юмор. О, Жоржа жрут, смотри! И смотрят, как люди сидят рыбу едят напротив. Вот это смешной рыбий юмор… А поэтому женский и не женский, я абсолютно с Максимом согласен… Тем более, мы же живем с этими существами бок о бок. С женщинами, я имею в виду. Поэтому некоторые проблемы их…
Виторган:
- Поэтому нам что собачий, что рыбий, что женский…
- Вы хотите женщин отправить на Марс… Иногда.
Виторган:
- Я, кстати, не подписывался под этим заявлением…
Белоголовцев:
- Максим еще молод слишком, он не подписывался. Я уже готов, я уже потихонечку собираю деньги для этой экспедиции.
- А что вас в женщинах так раздражает?
Белоголовцев:
- Да это же я шучу.
Виторган:
- Не надо оправдываться, Сергей, давайте уже режьте правду-матку. А то как про путинский режим – это пожалуйста…
Белоголовцев:
- Да, да. Сейчас скажу. Недавно я слушал кого-то… кто же это говорил, по-моему, кто-то из американских парней. А, по-моему, Дензел Вашингтон рассказывал, что «я сыграл гангстера, я убиваю там людей, получаю бабки, наркотики, расстреливаю полицейских. А из-за чего все это, из-за кого все это? Это все из-за женщин…» Вот вам и ответ на вопрос. Человек совершает какие-то ужасные злодеяния из-за женщин. Если бы не было женщин и злодеяний, может быть, не было бы, а? Вот.
- Да, в общем, это логично, конечно.
Белоголовцев:
- Да, тем более, Михаил Барзыкин в последнее время мой мозг замещает…, а он страшный мизантроп и женоненавистник. Ну, в общем, это другая тема. Но, кстати ….. Рекламная пауза…
Кстати, да, спектакль…
Белоголовцев:
- Посмотри спектакль «КТО», не видал его никто. Кстати, вот девушка тоже, в общем, противостоит мне в этом спектакле.
- И вы ее тоже там хотите на Марс отправить?
Белоголовцев:
- Ну, даже хочу, может быть, посерьезнее с ней разобраться.
- Последний вопрос. У нас пять минут до конца осталось. Просто Сергей перед эфиром рассказывал, что он как-то играл в корпоративном спектакле и играл газ.
Виторган:
- Поздравляю вас, Сергей, расскажите нам об этой ступени своей биографии.
Белоголовцев:
- Нет, нет, подождите, это вообще тема закрытая. Как вот Максим не рассказывает про девушек, каких он любит – крупных или худеньких – я тоже про это не хочу рассказывать. Я не люблю про это рассказывать. Потому что это теневая сторона нашей жизни. Это, знаете, вот как люди днем люди, а ночью – вампиры такие… Его и не определишь, он кто – вампир не вампир. А ночью – э-э…
- То есть, вы днем играете в нормальных спектаклях…
Белоголовцев:
- …пьем кровь, дышим газом и нефтью заправляем свои страшные машины, которые летают над землей, как в фильме «Матрица».
- О, боже мой, это что? Что случилось, расскажите?
Виторган:
- Все, я должен был сегодня играть… Мы ехали уже к вам сюда, позвонили ребята из квартета «И», что заболел Вася Уткин, а сегодня спектакль «День выборов», и они попросили меня сыграть сегодня его роль, Васи Уткина. От чего я впал в панику страшную.
Белоголовцев:
- Максим должен был за час выучить роль.
Виторган:
- А сейчас они мне прислали сообщение, что все в порядке, что сегодня вместо Васи будет играть Валдис Пельш.
Белоголовцев:
- Вот, кстати, Валдису мы хотим…
Виторган:
- Да, низкий поклон, большое спасибо.
Белоголовцев:
- Да, спасибо, спасибо. Будет вечерняя репетиция с Максимом…
Виторган:
- Я должен вам сказать, что я страшно мучаю Сергея на репетициях, он испытывает колоссальные нагрузки при том физические в том числе. Артист, исполняющий эту роль, должен исполнять незаурядной физической формой.
Белоголовцев:
- И терпением. И адским терпением.
- А что же он там делает?
Виторган:
- А вот приходите – увидите.
Белоголовцев:
- Между прочим, я, на секундочку, полгода отработал в проекте «Звезды в цирке».
- Да, это я помню.
Белоголовцев:
- Я дрессировал попугая, который откусывает человеку пальцы – только щелчком клюва. Я поднимался под купол цирка и держал без страховки девушки за голову. Она крутилась у меня, а я держал ее. И она была без страховки.
- Как же вы ее не уронили.
Виторган:
- Спросите, где она сейчас?
- А где она сейчас?
Виторган:
- На Марсе.
Белоголовцев:
- Она красивая, прекрасная девушка, наверное, вышла замуж за какого-нибудь гимнаста. Или фокусника.
- А вы ей предложение делали, вы с такой грустью о ней говорите.
Белоголовцев:
- Нет, ну как я могу сделать предложение, если у меня жена и двое детей, что вы такое говорите? Если бы я уехал в Калмыкию, где разрешено многоженство, может быть.
- Ну, спасибо вам большое. Может быть, пару слов скажете про сайт «Комсомольской правды»?
Белоголовцев:
- Скажем. Очень нравится нам сайт «Комсомольской правды». Это очень хорошее начинание. Он такой популярный с детства читаемой мною газеты. Такой отличный сайт. Там очень много интересного и полезного, может быть…
Виторган:
- А я не умею включать компьютер. У меня есть жена, которая… Ой, а зачем я заговорил сейчас об этом? Ну, просто она прекрасно разбирается с компьютерами, она мне все делает.
Белоголовцев:
- Я просто завидую читателям «Комсомольской правды», что есть такой прекрасный сайт. Не у каждого читателя какой бы то ни было газеты есть такой сайт, у некоторых вообще сайта нет, не то что такого прекрасного…
- Спасибо вам большое…

 

.Дарья ЗАВГОРОДНЯЯ

 

в начало