Портал "Группа быстрого реагирования" Ноябрь 2009 г.

Премьера спектакля КТО Максима Виторгана

 

 



Современный театр – это крайне разноплановая и откровенная вещь. Причем эти черты проявляются настолько резко, что ты или становишься ярым поклонником того или иного спектакля, режиссера, либо полностью отрицаешь право на его существование. Уходя от классичности, театральные режиссеры преимущественно выбирают подход, направленный на шокирование зрителя как единственную возможность обратить его внимание на острые социальные проблемы, заставить его, как минимум, сформулировать собственную точку зрения на них, как максимум – наконец-то принять активное участие в их разрешении, не оставаться равнодушным. А потому, выходя из зала, в первые моменты крайне сложно выразить то впечатление, которое произвел на тебя спектакль. Ведь автор максимально задействует все возможные рычаги, бьет, скажем так, по всем самым больным точкам общества в целом и каждого человека в частности.
Так к чему же все эти теоретические разглагольствования? Справедливый вопрос, поэтому тянуть с ответом не буду. Назовем это, пожалуй, стартовой площадкой для рассказа о произошедшем в понедельник, 16 ноября, на сцене «Другого театра» - а именно, о режиссерской премьере Максима Виторгана. За основу спектакля была взята пьеса Ариэля Дорфмана «Смерть и девушка», которая, однако, была подвергнута довольно серьезной обработке – начиная от смены героев на «менее определяющие географическое положение» до создания Виторганом новых обрамляющих сцен в соавторстве с коллегами из «Квартета И» - Алексеем Барацем, Сергеем Петрейковым и Вячеславом Хаитом.

 

По словам самого режиссера, выбор пьесы не случаен, но при этом изначально задача найти что-то конкретное не стояла. «Не было никакого такого решения вдруг. Все как-то сложилось само, достаточно постепенно. Эту пьесу мне показал лет 6 назад Миша Козырев. Она отлежалась, дождалась своего времени. Я сейчас о ней вспомнил. В общем, не то что бы я собирался поставить спектакль и думал: а что бы такое поставить? Наоборот, вспомнил об этой пьесе и подумал, что надо бы ее поставить, потому как среда обитания меня к этому подтолкнула. Как-то мне показалось, что вопросы, затронутые в этой пьесе, очень созвучны с нашим сегодняшним временем» - сказал Виторган в интервью для «Комсомольской правды».

Если уж говорить о результатах, то эту, изначально не настолько уж острую пьесу, режиссер довел до психологического максимума. Ведь недаром было объявлено, что спектакль этот в жанре «психологический триллер», то есть произведение, стремящееся создать у зрителя ощущение напряженного внимания, волнения и при этом раскрывающее глубокие социальные и личные психологические аспекты. На мой взгляд, данный жанр раскрыт полностью. Пусть даже в некоторых моментах, несмотря на активное действие на сцене, чувствовалась затянутость спектакля, все чувства во время и даже после него максимально напряжены, мысли о том, что же будет дальше, мечутся в голове. А потом, спустя некоторое время, хлынет такой эмоциональный поток, что ой-ой-ой, спасайтесь, кто может.

Придя в «Другой театр» - дочернюю структуру театра «Квартет И» - мы принялись ждать прибытия объявленных почетных гостей, которые пришли поддержать своих друзей и родственников. Так, нами были замечены Эммануил Виторган с супругой Ириной, Леонид Ярмольник, Алена Бабенко, Леонид Барац и Ростисав Хаит из «Квартета И». Говорят, были и Лева БИ-2, Егор Дружинин, Алексей Агранович, Александр Морфов, Андрей Житинкин, Дмитрий Чувелев. Остается лишь посетовать, что нам не повезло их увидеть.
Понятное дело, что еще перед спектаклем всех интересовали ожидания гостей от него, благо все детали надежно скрывались создателями до последнего момента. Но высказаться более-менее определенно мало кто решался – слишком уж все неопределенно и таинственно: ни о чем не говорящее название, новое амплуа режиссера и интригующий жанр. В этом плане интересно прозвучала фраза Эммануила Виторгана о том, что с самого детства они с женой давали сыну достаточно свободно выражать себя, что никакого участия в создании постановки он не принимал и уж тем более разрешения Виторган–младший у него не спрашивал. А потому, это только его, Максима Виторгана, работа и никакой ответственности за представленное у Виторгана-старшего нет. В связи с этим интересно было бы, конечно, послушать его оценку после спектакля.

 

 


Итак, приступим, наконец, к самому главному – к спектаклю. Сюжет, поначалу незатейливый, постепенно превращается в, казалось бы, просто абсурдный. Что примечательно – детали истории и предыстории раскрываются перед зрителем постепенно – из каких-то невольно брошенных фраз актеров. А потому поначалу даже сложно понять, что же происходит – о назначении на какую новую должность Марка идет речь, почему он так переживает за состояние своей жены Анны.

Казалось бы, бытовая история – муж на дороге прокалывает колесо, запаска по вине жены тоже оказалась подпорченной, а домкрат она и вовсе отдала маме, которая, как это водится, вряд ли его вернет. А потому он одновременно крайне рад, что в такую ужасную погоду Роберт все же остановился и согласился его подвезти, и недовольно бурчит, что его женушка опять напортачила. Почти семейная идиллия.

Дальнейшее развитие сюжета и раскрытие проблематики происходит на двух уровнях – внутреннем, семейном, и внешнем, социальном. Причем уровни эти существуют не обособленно, они пересекаются, решение проблемы в одном напрямую связано с другим. Марк, назначенный председателем комиссии по расследованию дела о пытках, совершавшихся под руководством и контролем врачей, сталкивается с проявлением зла в его собственной семье. Как удается позднее понять зрителю, Анна когда-то пострадала от таких пыток и насилия. И вот, уже много лет спустя во фразах, запахе и музыкальных предпочтениях нечаянного гостя Роберта она узнает своего мучителя. Обрисовывается конфликт – с одной стороны, Марк очень благодарен Роберту за оказанную услугу, греется в лучах восхищения Роберта той ролью, которую Марк играет в данной комиссии. С другой, он не может не верить своей жене, пусть и страдающей от периодического обострения психического заболевания. И Марк, ранее спокойно рассуждавший о необходимости справедливого возмездия за страдания невиновных, погибших от пыток людей, теряется, ведь он должен вынести приговор здесь, в своей собственной семье.
Обратимся к героям. В спектакле заняты всего три актера – Елена Ксенофонтова (Анна), Андрей Ильин (Марк), Сергей Белоголовцев (Роберт). Последний как преимущественно юмористический актер, вообще сначала вызывал удивление. Однако потом, вероятно именно благодаря отсутствию этой драматической подкованности у него, он раскрыл образ полностью, показал настолько разные проявления своего персонажа, что с уверенностью можно сказать, что он превзошел ожидания всех. Вообще следует отметить, что образы всех персонажей меняются во время действия. Сергей Белоголовцев (Роберт) поначалу предстает перед нами обыденным горожанином, немного забитым на фоне известного общественного человека – типичная жертва. Особенно на фоне обвинений, который против него выдвигает очевидно сумасшедшая Анна. Поэтому сцена его признания становится настоящим откровением. Привязанный к стулу человек, на которого в полном темноте сцены направлен луч света говорит о том, что действительно принимал участие в пытках. Причем сначала он лишь контролировал, чтобы мера воздействия не была превышена, и даже проявлял милосердие, останавливая палачей раньше, а то и ставил музыку, которая должна была ослабить страдания жертв – «Смерть и дева» Шуберта. А потом он вошел в роль, начал получать удовольствие от той власти, что получил в свои руки. Голос актера становится увереннее, он ставит Анну, которая ранее чувствовала себя на коне, держащей в своих руках все ниточки, перед выбором – готова ли она повторить преступление. Ведь будет ли справедливостью убить мучителя? А разве это не новое преступление? Так чем ты отличаешься от него? Ты ведь также получаешь наслаждение от его мучений и от дарованной тебе власти.


Образ героя Андрея Ильина также меняется. Марк в начале спектакля – определенный лидер. Он чувствует в своих руках власть, ощущает возросший уровень своего социального положения. К Роберту он относится даже немного снисходительно, панибратски. Но все эта ситуация ломает его – сначала он еще пытается бороться против сумасшедших выходок жены, потом отгородиться от этого ужаса – слова его сухи, эмоций нет, он просто выбран бесстрастным адвокатом, который лишь выполняет свои функции. В последних сценах вместо человека мы видим лишь тень – любая сказанная им фраза звучит глупо, натянуто и легко, с насмешкой опровергается ведущим ток-шоу. У него нет сил бороться за идеи, которыми он раньше жил, он выжат и разбит.

На мой взгляд, самую яркую актерскую игру показала Елена Ксенофонтова. Если остальные персонажи изменяются словно по градиенту, то образ сумасшедшей женщины, показанный Еленой Ксенофонтовой, неоднороден, меняется не постепенно, а какими-то мазками, моментами. Лишь поначалу это просто спокойная домохозяйка, неуклюже увлекающаяся живописью, ожидающая дома мужа и по жизни совершающая обыденные женские глупости. Но потом она вдруг связывает гостя, помогшего ее мужу, приставляет к его виску пистолет и начинает что-то почти бессвязно говорить. С этого момента ее поведение меняется от откровенно агрессивного, нахального до «спокойного сумасшествия» и словно православного смирения, с вкраплениями детской непосредственности, когда она раскачивается туда-сюда на кресле-качалке. Символичным кажется появление в ее руках куклы-манекена, простого, неодетого пупса с движущимися руками и ногами. Но что примечательно – конечности его всегда как-то неестественно искривлены. Он будто оголенная, изломленная и искалеченная душа этой женщины. И именно Анне приходится сделать главный выбор всего спектакля – отомстить за свои страдания или простить своего мучителя, такую же шестеренку в общем механизме общества? Ведь все это справедливость, только первый выбор справедлив относительно ее собственной жизни, а второй – по закону.
С сюжетной точки зрения Виторган делает развязку более однозначной, так как у Ариэля Дорфмана финальный выстрел раздался в темноте, оставляя стороннего наблюдателя в неизвестности - направила ли Анна пистолет на нераскаявшегося убийцу или на саму себя, лишь бы не делать этот выбор и не уподобиться ему. Судя по тому, что позже Роберт, или по крайней мере ведущий, которого играет опять же Сергей Белоголовцев, появляется вместе с Марком на съемках ток-шоу, Анна решила умереть сама, нежели стать такой же, повторить черный путь палача.

О ток-шоу «Кто» необходимо замолвить отдельное слово. Оно служит окаймлением для всего спектакля – с него он начинается, им же и завершается. В начале шоу создает ощущение естественности происходящего, хотя и вводит нотку неопределенности. В конце – раскрывает все карты, делает поставленный социальный вопрос более острым. Ведущий откровенно издевается на затихшим Марком, над его общими фразами, правозащитным пафосом, легко отбрасывает все его аргументы, которые из-за этого кажутся неважными и несущественными, хотя и соответствующими закону. А для пущего эффекта проводится платное смс-голосование, в ходе которого народ должен решить, как же надобно поступить с этими врачами. Варианта всего три – уничтожить, как уничтожали они; проявить милосердие и простить; мне это не интересно. Результаты этого голосования становятся контрольным выстрелом для Марка – более 70% «выпало» на третий вариант, народу неважно, ненужно все то, чем он так долго и с таким упоением занимался, чему отдал свою жизнь, и из-за чего развалилась его семья.

Показ этого шоу идет на экране, который составляет основный элемент декораций. Вообще обстановка на сцене максимально упрощена, что характерно для современного театра. Несколько стульев, стол, инструмент для колки орехов, диванчик. Причем этот экран зачастую делит сцену на тематические зоны или разделяет, как прошлое, главных героев. Еще интереснее было обыграно появление всех декораций на сцене – обычно все это происходит так, чтобы зритель не заметил этого. Здесь же гаснут огни, музыка становится громче, ритмичнее, на сцене появляются люди в черных майках с белой надписью на спине «КТО» и с мигающими фонариками на головах. Так жизненная история, столь яркая, острая, становится лишь частью шоу.

Каждый волен делать свои выводы, восхищаться или высказываться крайне отрицательно по поводу этого спектакля, но, тем не менее, сначала нужно сходить и посмотреть на него. Я считаю, что он того стоит.


Соломко Евгения

 

в начало