Журнал "GALA-Биография", СЕНТЯБРЬ 2006

- Сергей, ваше чувство юмора - это семейная черта?
- Безусловно. Мой отец – очень остроумный человек. Я думаю, чувство юмора - вернее, юмористическая составляющая души - подразумевает повышенную эмоциональность. Человек, умеющий рассмешить - это, на мой взгляд, человек очень эмоциональный. И эмоции эти бывают как светлые, так и темные. Иногда отец очень меня ругал, иногда сильно «давил», но это, я считаю, правильно для воспитания детей. Но когда отец был «в ударе» - это было невероятно. Он фонтанировал шутками, а мы смеялись до слез.
- Ваш отец, Геннадий Иванович – физик. Правда, что у физиков очень специфическое чувство юмора?
- Да, абсолютно. И оно мне очень нравится. Не случайно все университетские КВН-овские команды отличались рассчитанным, проверенным электроникой юмором. Кроме того, в Обнинске, где мы жили в родителями, была благоприятная среда для молодежного общения. А где молодеж - там всегда юмор, капустники.
- Расскажите, пожалуйста, о вашей маме.
- Мама у меня замечательная. Ее зовут Ксения Алексеевна, в девичестве Нечаева. Женщина из очень интеллигентной семьи, именно она закладывала в моем воспитании культурологический фундамент, рассказывала мне о фильмах, книгах. Например, я - ярый спартаковец, и прекрасно помню день, когда начал болеть за «Спартак». В тот день был матч между ЦСКА и «Спартаком». Все ребята побежали домой смотреть, как хоккейно-армейская машина будет в очередной раз «убивать» «Спартак». А я пришел к маме и спросил, за кого мне болеть? Что такое ЦСКА было понятно – армейская команда. А что такое «Спартак»? И тогда мама мне пересказала роман о Спартаке. Так я, во-первых, узнал, кто такой Спартак как личность, а во-вторых, начал болеть за эту команду.
- Вы окончили Горный институт. В театральный никогда не думали поступать?
- Я учился в Горном институте, но к концу учебы понял, что это не мое, я и в технике плохо разбираюсь, и в организации производства не очень силен. А со 2 курса у нас началась творческая жизнь, у меня даже был свой маленький театр. Я был идейным руководителем, организатором и пропагандистом. Но тем не менее это был театр, он назывался «Светлый круг». И, конечно, я всегда мечтал быть актером. Мысли о театральных подмостках мне не давали спокойно спать. Поэтому я выучил басню «Кот и Повар», стихотворение Маяковского, проза у меня уже была заготовлена – отрывок из агитбригадной военной программы. Во время военных сборов сбежал из лагерей и поехал поступать в театральный вуз – в школу-студию МХАТ. И с треском провалился.
- Горный институт, тем не менее, сыграл в вашей жизни большую роль. С вашей будущей женой Наташей вы познакомились именно там?
- Да, Наташа тоже училась в Горном институте. И даже была большой начальницей – комиссаром военно-патриотического клуба имени Анатолия Егорова. Клуб был уникальный, я ничего подобного больше нигде не встречал. Это был военно-патриотический клуб, который занимался поисками пропавших без вести героев. А кроме того, проводил так называемые слеты. Два раза в год люди выезжали в лес на 3-4 дня и устраивали состязания между факультетами. И впервые я увидел Наташу на таком слете. Она говорила речи, стояла на линейке... Я, конечно, сразу обратил на нее внимание. Интересно, что на этот слет меня заманили почти обманом. Обычно на майские праздники я уезжал в Обнинск, где у меня была девушка. Но попал на слет и познакомился с Наташей. А потом, в зимнем походе в составе институтской агитбригады мы с Наташей впервые поцеловались.
- Вы поженились еще во время учебы?
- Я тогда учился на пятом курсе и переехал жить к Наташиным родителям. Тогда только началась перестройка, стал поднимать голову КВН, загнанный до этого в подвалы. Редактор КВН ходил по институтам и собирал команды. К нам в клуб он тоже пришел и говорит: хотите играть в квн? А мы были очень гордые и самодостаточные люди, не закричали сразу «Ура!». Сказали: «Дааа, это интересно». Он говорит: «Тогда я вас жду в Останкино 11 апреля». Я говорю: «Придем». И тут Наташа пихает меня в бок и шепчет, что у нас 11 апреля свадьба. Так в тот раз мы похоронили идею с КВН-ом. Только потом поняли, какую огромную мы совершили ошибку. Все люди из команды МИСИ, которая играла в первом сезоне, почти сразу попали в обойму и начали заниматься творческой работой.
- А вы после окончания института несколько лет проработали горным инженером?
- Почти два года. Я работал в поселке Солнечном Хабаровского края. Это регион, где была огромная по тем временам зарплата, северные надбавки, пенсии. Мне это распределение помог сделать по блату мамин брат, Валентин Алексеевич Нечаев. Поселок был городского типа, недавно отстроенный, там даже были три девятиэтажки. Я их впервые увидел, когда подъезжал к поселку: сопки, чахлая тайга, я за тысячи километров от родного дома, без жены, без ребенка. И когда мы выехали из-за сопки, я увидел три девятиэтажки, на которых висели огромные портреты Маркса, Энгельса и Ленина. Только почему-то они были нарисованы сине-серой краской. Казалось, что на домах висят огромные мертвецы. Я чуть не разрыдался в тот момент, это было ужасно. Но оказалось, поселок вполне симпатичный, много молодежи. Мне даже дали комнату в коммуналке – не в общежитии, как всем остальным.
- Наташа героически поехала вместе с вами на север?
- Наташа героически за мной туда приехала вместе с нашим сыном Никитой. Потом вдруг неожиданно выяснилось, что она снова беременна. Наташа уехала рожать – и тогда мы еще не знали, что у нас будет двойня. А после того, как она родила, я вернулся в Москву. С тремя детьми в поселке жить было невозможно, к тому же близнецы родились очень маленькие. Сашка и Женька – оба слабенькие, больные, после их рождения я полгода не работал, помогал Наташе. Это было очень тяжелое время, я из него ничего не помню. Но за время работы на севере я накопил денег, и мы на них потом долгое время жили.
- В Москве вы работали по специальности?
- Вернувшись в Москву, я стал художественным руководителем команды КВН МАГМА, которая прославилась ненормативным взлядом на юмор. Расшифровывается название - МАсковская Горно-Металлургическая Академия. Мы съездили на фестиваль в Днепропетровск, начали пробиваться на телевидение.
- Наверное, это не приносило никаких денег?
- Нет, не приносило.
- Наташа никогда не говорила «Сережа, сколько можно, у нас трое детей, давай ты займешься чем-то серьезным»?
- Наташа святая женщина. Она никогда не говорила ничего подобного. В том, чего я добился в этой жизни - половина ее заслуги, если не больше. Она всегда меня стоически поддерживала и всегда верила, что я чего-то добьюсь именно на этой дороге. С другой стороны, я какие-то деньги все-таки зарабатывал.
- А у вас не было моментов отчаяния, когда хотелось все бросить?
- Не было. Потому что я ничем другим, в общем-то, не умею заниматься. Я с ужасом представлял, что мне надо будет возвращаться в подземку, строить канализационные коллекторы или метро прокладывать. Даже в самом страшном сне я не мог себе этого представить. Кроме того, в тот момент развития нашего общества уже можно было устроиться на творческую работу. Начали появляться рекламные агенства, независимые телестудии, театров очень много. И я понимал, что если не телевидение – можно будет найти себе творческую работу в другом месте.
- Давайте о любви поговорим. Какой вы человек в семье, с Наташей, с детьми, - строгий или нежный?
- Мне очень нравится быть нежным. Мне кажется, люди, которые этого не делают, не поддерживают тепло в семье и сами себя ущемляют в общении с любимым человеком. Ведь чем больше ты говоришь женщине добрых и нежных слов, тем лучше и для тебя – не позволяешь своему чувству с годами тускнеть. Я все время говорю Наташе, что она красивая, самая умная. И говорю абсолютно искренне. У нас ведь была очень тяжелая жизнь на этапах становления нашей семьи, серьезные проблемы с одним из близнецов. И то, что мы вместе и по-прежнему любим друг друга – это благодаря нашему нежному, трепетному и дружескому отношению друг к другу.
- Видимо, главное в отношениях – открытость, способность обсуждать проблемы?
- Да, мы обсуждаем проблемы всегда, все общее, все проговаривается. Я читаю новые тексты, обсуждаю новые идеи, шутки – это что касается работы. А в быту –взаимопомощь, умение и желание друг друга прикрыть в трудный момент, что-то сделать для детей, для дома, друг для друга. И поэтому, я думаю, мы достаточно дружная и хорошая семья.
- Чувство юмора тоже, наверное, должно совпадать?
- Естественно. Хотя в этом мы немного разные. Наташе больше нравится лирический, мягкий юмор, а мне больше нравятся брутальные вещи, жестковатые. Ноу нас абсолютное совпадение по привязанностям. Нам нравятся одни и те же фильмы, книги. Сейчас уже это и у наших детей проявляется. Например, средний сын Сашка – я иногда вижу, как он что-то изображает, и понимаю: украл без зазрения совести у отца и теперь пользуется, развлекает девчонок.
- Трудно воспитывать троих сыновей? Что главное в их воспитании?
- Я считаю, что никакой демократии, вседозволенности и потакания детям быть не должно. Потому что дети, как сказала одна учительница, - это маленькие негодяи. Конечно, негодяи стихийные, не осознанные. До определенного возраста у них нет серьезных пороков, но они не хотят учиться. Они желают играть, отдыхать, сидеть у компьютера, смотреть мультики. Причем некоторые так и остаются детьми навсегда, не научившись трудиться. Что касается отношений в семье, мой главный постулат такой: мама - это моя девушка. Кто ее обидит – будет иметь дело со мной как с мужчиной. Старшему Никите я говорю: если ты обижаешь маму – ты обижаешь мою девушку. И я должен, как нормальный пацан, дать тебе за это в рог. Это иногда действует.
- Дело в том, что когда дети были маленькие, я их видел гораздо меньше, чем сейчас, меня часто не было дома. Наташа все время рассказывала им про меня всякие легенды, истории. И мне очень нравится у нее фраза: я научила твоих детей тебя любить. А я сейчас пытаюсь наверстывать упущенное и объяснять им, что родители - главные люди в жизни. Друзья могут отвернуться, жены могут уйти, а родители - это те люди, которые никогда не бросят и всегда отдадут последнее.
- Вашим родителям нравится то, что вы делаете?
- Им нравится, они смотрят, звонят, мама периодически что-то цитирует, вспоминает наиболее удачные вещи и порой хохочет до слез. Это невероятно приятно. Со временем внимание немного притупляется, а первые опыты воспринимались с полным восторгом. Хотя отец, конечно, ворчал, что все это зыбко, непонятно, у тебя есть специальность, и что же ты ее бросил, и вообще богемный мир до добра не доведет.
- Где вы берете материал для сюжетов, шуток?
- Все берется из жизни, все где-то подсмотрено. Например, первый российский ситком «33 квадратных метра» - в нем практически все образы с кого-то «сняты». Мой персонаж – Папа, Сергей Геннадьевич Звездунов – взят мною из спортивного детства. Бывают такие тренеры - здоровые дядьки, которые тренируют малышню. Они страшно кричат, корчат рожи, обзывают своих подопечных, но при это очень их любят. Это обычная советская тренерская история. Персонаж Паши Кабанова – Клара Захаровна – это одна из его школьных учительних в украинской школе.
- Как начиналось ваше многолетнее сотрудничество с Павлом Кабановым и другими участниками ОСП-студии?
- Мы учились в горном институте: я, Паша Кабанов и Вася Антонов – наш главный автор, который придумал все: «33 квадратных метра», ОСП-студию, программму «Назло рекордам». Вася - наш главный мозг. Мы с Пашей учились на одном курсе, а Вася нас на год старше. В 1983 году мы с Василием Антоновым познакомились и написали наш первый текст, который назывался «Комсомолец Паганини». Для 83-года это был довольно смелый текст. Есть комсомолец Паганини, который хочет заниматься творчеством. И есть комсомольский секретарь товарищ Сальерченко, который пытается комсомольца паганини загнать в рамки и подсунуть ему барабан. Но комсомолец Паганини хочет играть на скрипке, а не на барабане. Мы написали пьесу минут на 15, она имела грандиозный успех. С тех пор мы с Васей Антоновым вместе пишем тексты – по сей день. Паша на год позже влился в нашу команду. Смешно, что именно я помог Кабанову поступить в Горный институт. Мы с ним сидели на вступительных экзаменах, Пашка сидел сзади меня, но мы еще не были знакомы. В какой-то момент, не сумев решить какую-то задачу, он меня похлопал по плечу, сказал «Парень, парень, помоги» и сунул мне листочек с задачей. Я написал три формулы, вернул ему со словами: «На. Парень». Парень все записал и поступил в институт. Может быть, он и без моей помощи это сделал бы, но мне приятно лелеять легенду, что я помог Кабанову поступить в институт. В последствии нас взял под крыло Александр Акопов, которого мы между собой до сих пор называем папой и первым учителем. Осп-студию мы делали уже сами, но первые наши телевизионные опыты делали с ним, под его руководством и при его непосредственном участии.
- У вас два новых проекта: юмористическая программа на РЕН-ТВ и телевизионный фильм «Цвет неба». Давайте начнем с фильма.
- Мне позвонила одна из режиссеров фильма Наташа Беляускене и пригласила на пробы. Фильм абсолютно, казалось бы, не в моей стилистике –мелодрама, романтическая роль. Моих лет мужчина, профессиональный переговорщик, летает за границу, улаживает конфликты между крупными фирмами. У него нелады в семье, от него ушла жена, он очень любит своего маленького сына. Он часто летает и постепенно влюбляется в стюардессу. Мы много снимали в самолете, вылетали в экспедицию во Франкфурт-на-Майне. У киношников это называется экспедиция. Меня потряс киношный мир: у них свой жаргон, свои примочки и аристократические – по сравнению с телевизионщиками – штучки, было очень интересно все это наблюдать изнутри. И при этом мне было невероятно сложно. Я бы на месте режиссеров Наташи и Жени уже после проб меня выгнал бы поганой метлой.
- Почему?
- Потому что я пытался играть в своей манере. У меня этот человек получался разболтанный, суетливый, постоянно махал руками, строил гримасы. Но они все-таки решились меня взять.
- Вы были единственным кандидатом на эту роль?
- Это тайна, покрытая мраком. Есть у меня подозрение, что я не единственный. Но история такая: у Наташи на картине работал ассистентом звукорежиссера ее сын. Как-то он смотрел программу ОСП-студии, подозвал маму и сказал – вот этого парня возьмите. То есть я ему обязан тем, что меня пригласили. И для меня это была школа, я впервые так долго работал вместе с хорошими профессиональными актерами. Сережа Беляев из «Табакерки», Саша Берда из «Современника», Дуся Германова, Наташа Кюрдюбова - они все учили меня играть драматическую роль. Режиссеры мне кричали в два голоса: «Ты не Сергей, ты Михаил. Что с лицом? Где руки? Только глазами играй!» Мне еще очень повезло, что мы с режиссерами вместе практически дебютировали, - они снимали свой второй фильм. И сняли достаточно неплохое кино. Я первый раз работал 12-часовые киношные смены. Фильм сделали практически за месяц, и весь месяц без выходных мы вкалывали по 12 часов. Это тяжело. Но дико интересно.
- Вам понравилось то, что получилось в итоге?
- После премьерного просмотра я очень переживал, пришел на фуршет и выпил три бокала вина подряд… Не скажу – плохо или хорошо, не имею права. Но мне не было стыдно за то, что я увидел на экране. Фильм получился добрый, умный и очень светлый. Сейчас таких очень мало, особенно с тех пор как Астрахан перестал снимать мелодрамы. Я считаю эталоном мелодрамы его фильм «Все будет хорошо». И вот, по-моему, похожее ощущение – чего-то светлого, позитивного - удалось передать нашим режиссерам. И мне кажется, я не испортил эту историю. Мне бы хотелось, чтобы фильм понравился зрителям.
- Еще раз в кино хотели бы сняться?
- Хотел бы очень.
- Сергей, расскажите, смотрите ли вы то, что показывают по телевизору? Сериалы, ситкомы, русские, американские, как сериал «Друзья»? Что вам нравится?
- Я все смотрю. Это же моя профессия, я интересуюсь всем, что делают мои коллеги, друзья и недруги. А сериал «Друзья» – это лучший ситком в истории человечества. Это самый смешной, самый великолепный комедийный сериал, который я видел в жизни. Еще я очень люблю «Альфа», «Большой ремонт» с Тимом Эллином (Home impruvement), но «Друзья» - это the best. У меня есть все сезоны, я их периодически пересматриваю. И не дай бог, если кто-нибудь из российских товарищей соберется его адаптировать, сделать русскую версию друзей. Очень бы этого не хотелось. Потому что таких актеров, к сожалению, в России пока нет.
- В «Друзьях» и шутки такие, которые на русский язык порой невозможно перевести. Как вам кажется, такое чувство юмора – оно невозможно по-русски или просто у нас не умеют так шутить?
- Не научились. Это же целая культура. В России же никогда не было истории ситкомов. То, что мы не утратили – мы делаем хорошо, в большей или меньшей мере. Наши научились делать все: снимать, строить декорации, делать спецэффекты. Но не научились делать самую сложную работу - придумывать. Для этого нужно, чтобы появились новые, свежие мозги, люди, которые воспитаны на подобных ситкомах. Тот 14-летний мальчик, который сегодня засматривается «Друзьями» на DVD, вырастет и сможет потом создать что-то подобное. То есть - нужна школа, нужна культура и, конечно, нужны условия. Авторы и здесь, и там на вес золота. Но там их берегут, лелеют и не заставляют писать по десять серий в день. Они полгода пашут, а следующие полгода лежат кверху животом на Гавайях, пьют виски, курят сигары и – думают, полгода думают. А через полгода выдают очередные 28 серий. Горе нашего шоу-бизнеса в том, что нужно все сразу, много и качественно – так не бывает. Мы часто приходим на съемочный процесс абсолютно неподготовленными. К сожалению. Ну и кроме того – надо воспитывать публику. А воспитывать и одновременно держаться в рейтинге очень сложно. И - опять-таки к сожалению - если у тебя нет рейтинга, значит, тебя нет в эфире.
- Расскажите о вашей новой юмористической программе на РЕН-ТВ.
- Мы решили рискнуть и сделать проект, который будет отличаться от всего того, что есть сейчас на телевидении. Мы разрешили себе немного пофилософствовать. Дело в том, что на протяжении многих лет у нас всегда был маяк, ориентир. ОСП-студия – программа, созданная под впечатлением от великой американской программы Saturday Night Live, которая идет там уже тридцать лет, каждую субботу. Когда нам ее впервые показал Александр Акопов – это был шок. Мы не могли представить, что такое вообще возможно. Это было похоже на откровение. Но кроме этого мы же посмотрели практически все, что касается юмора. И на этот раз хотим сделать некое посвящение Монти Пайтону – английскому юмористическому шоу. Хочется сделать что-то похожее на английский юмор, «не в лоб». Иногда я просыпаюсь посреди ночи в холодном поту и думаю - не перемудрим ли мы, не отпугнем ли мы нашу публику таким подходом. Разумеется, это будет абслютно русский юмор, но уже не будет шуток вроде «Ой, что-то у меня вибрирует в штанах. Ой, да это же пейджер!». Возможно, мы стареем и это старческое брюзжание, но помимо голого комикования у нас стала присутствовать социальная сатира, чего мы никогда раньше не делали.
- Когда выходит программа?
- Она появится на канале РЕН-ТВ второго сентября.
- Сергей, узнают ли вас на улицах?
- Узнают довольно давно, сейчас даже поменьше. Подросло поколение, для которого ОСП-студия не является откровением, как для людей постарше. Но многие до сих пор продолжают нам говорить, что ничего подобного никогда не было на телевидении.
- Приятно, когда узнают?
- По-разному. Когда узнавание перерастает в хамство и в панибратство, неприятно. А когда говорят добрые слова, отпускают гаишники, а пограничники помогают побыстрее пройти паспортный контроль - приятно. Чаще, конечно, это радует. И любой артист, который говорит – «ой, как меня замучили поклонники»– лукавит, это неправда, я точно знаю.
 

в начало